На главную страницу На главную страницу

практичные металлические шкафы приобретайте.

КНИГА ВТОРАЯ

Тайны "санитарного кордона"

Глава VIII

БЕЛЫЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД

1. Вторая волна

Первый тур войны против Советской России окончился почти вничью. Советское правительство сохранило полную власть над большей частью своих территорий, но оно было подвергнуто остракизму, окружено "санитарным кордоном" враждебных марионеточных государств и выключено из нормальных политических и торговых отношений с остальным миром. Официально Советская Россия, то есть шестая часть света, не существовала, - она "не была признана".

Внутри страны советское правительство стояло лицом к лицу с экономической разрухой: разоренные заводы, затопленные шахты; запущенное земледелие, разваленный транспорт, а кроме того - эпидемии, голод и почти поголовная неграмотность. К наследию обанкротившегося феодального царского режима прибавились тяжелые последствия семилетней непрерывной войны, революции, контрреволюции и интервенции.

За пределами Советской России народы по-прежнему тщетно стремились к миру и не могли обрести его. Английский государственный деятель Бонар Лоу, давая обзор международного положения через четыре года после подписания Версальского мира, сообщил палате общин, что по меньшей мере в двадцати трех пунктах земного шара идет война. Япония захватила китайские провинции и жестоко расправилась с освободительным движением в Корее; британские войска подавляли народные волнения в Ирландии, Афганистане, Египте и Индии; французы вели открытую войну с друзскими племенами в Сирии, которые, к величайшей досаде французов, были вооружены пулеметами с маркой английских заводов Метро-Виккерс; германский главный штаб, пользуясь Веймарской республикой как ширмой, подготовлял истребление германских демократических элементов и восстановление германской империи.

Все европейские страны находились в состоянии смуты, вызванной заговорами и контрзаговорами фашистов, националистов, милитаристов и монархистов, причем каждый добивался собственных целей под общим лозунгом "антибольшевизма".

Секретный меморандум английского министерства иностранных дел, составленный в эти первые послевоенные годы, характеризует положение Европы следующими словами:

Европа наших дней состоит из трех основных элементов, а именно: из победителей, побежденных и России.

Чувство неустойчивости, подтачивающее благосостояние западно-европейских государств, в значительной мере вызвано выходом России как влиятельного фактора из состава европейских держав. В этом наибольшая угроза нашей устойчивости.

Все наши бывшие враги не могут примириться с тем, что они потеряли; все наши бывшие союзники боятся потерять то, что приобрели. Одна половина Европы полна озлобления, другая - страха. Боязнь порождает агрессию, вооружения, секретные союзы, притеснение малых наций. А это в свою очередь порождает еще большую ненависть, разжигает жажду мести, чем усиливается страх и усугубляются его последствия. Получается заколдованный круг.

Хотя в настоящий момент Германия абсолютно не способна на агрессивные действия, однако нет сомнений, что при наличии большого военного и химического потенциала она рано или поздно станет снова мощным военным фактором. Очень немногие немцы серьезно помышляют о том, чтобы направить эту мощь, когда она будет обретена, против Британской империи.

Пока английское министерство иностранных дел безмятежно взирало на перевооружение Германии и все свое внимание устремило на Россию как на "наибольшую угрозу нашей устойчивости", в это самое время по ту сторону Атлантического океана в разгар истерической растерянности послевильсоновского периода Соединенные Штаты мечтали о состоянии "блистательной изоляции". Величайшая иллюзия американцев того времени нашла выражение в словах "возврат к нормальному состоянию". Согласно Уолтеру Липпману, писавшему тогда в "Нью-Йорк уорлд", "нормальное состояние" определяется следующими понятиями:

Судьба Америки в основном отнюдь не связана с судьбой Европы.

Пусть Европа варится в собственном соку...

Мы можем продавать Европе и ничего не покупать у нее... а если Европу это не устраивает, это ее дело... ей же будет хуже.

Уолтер Липпман говорит в заключение:

Всяческие страхи и неурядицы привели к своего рода истерии. И она уже породила огромные армии, бешеные тарифы, авантюристическую дипломатию, всевозможные виды нездорового национализма, фашистов и Ку-клукс-клан.

Хотя в Европе господствовало беспокойство, усталость от войны и экономическая анархия, тем не менее новые планы военной интервенции против Советской России продолжали разрабатываться и внимательно изучаться главными штабами Польши, Финляндии, Румынии, Югославии, Франции, Англии и Германии.

Продолжалась неистовая антисоветская пропаганда.

Четыре года спустя после великой войны, которая должна была положить конец всем войнам, налицо были все предпосылки для второй мировой войны, войны против мировой демократии под лозунгом "антибольшевизма".

2. Массовое бегство белогвардейцев

С разгромом белых армий Колчака, Юденича, Деникина, Врангеля и Семенова грандиозное обветшалое здание царизма рухнуло окончательно, и темные силы дикости, варварства и реакции, находившие там приют, рассеялись по всему свету. Отчаянные авантюристы, аристократические выродки, профессиональные громилы, разнузданная солдатня, агенты охранки - все эти последыши старого режима и антидемократические элементы, из которых составилась белогвардейская контрреволюция, теперь хлынули мутным потоком из России. Они устремились на запад, на юг, на восток, растеклись по всей Европе и Дальнему Востоку, по Северной и Южной Америке, неся с собой зверство белогвардейских генералов, погромные доктрины черносотенцев, лютую злобу царизма против демократии, все патологические предрассудки, все ненавистничество старой царской России.

"Протоколы сионских мудрецов", антисемитская стряпня, посредством которой охранка подстрекала к избиению евреев, "библия", на которой черносотенцы доказывали, что все зло в мире происходит от "международного еврейского заговора", - эти документы имели теперь открытое хождение в Лондоне и Нью-Йорке, Париже и Буэнос-Айресе, в Шанхае и Мадриде.

Где бы ни появлялись белоэмигранты, они всюду сеяли семена мировой контрреволюции - фашизма.

В 1923 г. в Германии проживало полмиллиона русских белоэмигрантов. Больше четырехсот тысяч эмигрировало во Францию и девяносто-сто тысяч в Польшу. Десятки тысяч их обосновались в Прибалтике и Балканских странах, в Китае и Японии, в Канаде, Соединенных Штатах и Южной Америке. В од"ом Нью-Йорке поселились три тысячи русских белогвардейцев с семьями.

Общая цифра русских эмигрантов достигала от полутора до двух миллионов1.

Под руководством Русского военного союза, штаб-квартирой которого был Париж, вооруженные отряды русских белогвардейцев формировались по всей Европе, на Дальнем Востоке и в Америке. Они открыто заявляли, что готовят новое вторжение в Советскую Россию.

Французское правительство основало морскую школу для русских белоэмигрантов в северо-африканском порту Бизерта, куда было направлено тридцать судов царского флота с шестью тысячами человек команды. Югославское правительство организовало специальные высшие военные училища для бывших офицеров царской армии и их сыновей. Большие отряды армии генерала Врангеля были целиком эвакуированы на Балканы. Восемнадцать тысяч казаков и кавалеристов были отправлены в Югославию. Семнадцать тысяч были расквартированы в Болгарии. Многие тысячи разместились в Греции и Венгрии. Русские белогвардейцы захватили в свои руки основной аппарат тайной полиции прибалтийских и балканских государств, заняли руководящие правительственные посты и взяли под свой контроль большинство агентств шпионажа.

С помощью маршала Пилсудского русский террорист Борис Савинков организовал в Польше белую армию численностью в тридцать тысяч человек.

После того, как атаман Семенов был изгнан из Сибири, он бежал с остатками своей армии на японскую территорию. Войска его получили от японского правительства новое обмундирование и снаряжение и были легализованы как особая русская белая армия под контролем японского верховного командования.

Барон Врангель, генерал Деникин и погромщик Симон Петлюра обосновались в Париже и сразу же приняли участие в многочисленных антисоветских заговорах. Генерал Краснов и гетман Скоропадский, действовавшие заодно с кайзеровской армией на Украине, поселились в Берлине и нашли приют под крылышком германской военной разведки2.


В 1920 г, небольшая группа крупнейших капиталистов-белоэмигрантов, имевших огромные вклады во Франции и других странах, собралась в Париже и создала организацию, которой предстояло играть значительную роль в последующих заговорах против Советской России. Организация, получившая название Торгпрома, или Русского торгового, финансового и промышленного комитета, состояла из эмигрировавших из царской России банкиров, промышленников и дельцов. В числе ее членов были Нобель, пайщик бакинских нефтяных промыслов в России; Степан Лианозов, русский "Рокфеллер"; Владимир Рябушинский, из видной купеческой семьи в царской России; Н.К.Денисов, составивший свое огромное состояние в сталелитейной промышленности, а также другие русские финансовые магнаты, имена которых были известны в промышленных и коммерческих кругах всего мира.

Торгпромовские деятели были связаны с английскими, французскими и германскими капиталистами, которые не теряли надежды вернуть свои погибшие в России вклады или получить новые концессии в результате свержения советского строя.

"Торгпром, - заявил глава организации Денисов, - поставил своей целью всеми средствами и способами бороться с большевиками на экономическом фронте". Члены Торгпрома, согласно высказыванию Нобеля, "стремились к скорейшему возрождению своей родины и к возможности снова работать на родине".

Антисоветская деятельность Торгпрома не ограничивалась областью экономики. Официальное заявление Торгпрома гласило:

Торгово-промышленный комитет будет продолжать упорную борьбу против советского правительства, будет неуклонно осведомлять общественное мнение культурных стран об истинном смысле событий, происходящих в России, и подготовлять будущее восстание во имя мира и свободы.

3. Господин из Ревеля

В июне 1921 г. группа бывших офицеров царской армии, промышленников и аристократов созвала в Рейхенгалле, в Баварии, международную антисоветскую конференцию. Конференция, на которой присутствовали представители антисоветских организаций всей Европы, выработала план всемирной агитационной кампании против Советской России.

Конференция избрала "Верховный совет монархистов". Задачей его была "подготовка восстановления монархии, возглавляемой законным государем из дома Романовых - в соответствии с основными законами Российской империи".

Новая национал-социалистская партия Германии прислала на конференцию своего делегата. Это был Альфред Розенберг...

Альфред Розенберг, стройный бледный брюнет с тонкими губами, с усталым и хмурым выражением лица, с лета 1919 г. стал завсегдатаем мюнхенских пивных. Его всегда можно было встретить в Аугустинербрау или в Францисканербрау, где он часами просиживал за столиком в углу. Иногда к нему подсаживались знакомые, и хотя он приветствовал их без особого жара, но едва только начинал о чем-то с азартом говорить вполголоса, как немедленно оживлялся, и в темных глазах на белом, как мел, лице загорались искры. Он одинаково бегло объяснялся на русском и на немецком языках.

Розенберг был сыном прибалтийского помещика, который владел большим имением недалеко от порта Ревель. Его отец кичился своим происхождением от тевтонских рыцарей, которые в Средние века захватили балтийские провинции, и молодой Розенберг с гордостью называл себя немцем. До русской революции он учился на архитектурном отделении Рижского политехникума. Как только большевики взяли власть в свои руки, он немедленно бежал с советской территории и присоединился к белогвардейским бандам, которые воевали в Прибалтике под начальством генерала графа Рюдигера фон дер Гольца. В 1919 г. Розенберг внезапно появился в Мюнхене, напичканный антидемократическими и антисемитскими бреднями царских черносотенцев.

Небольшая группа белоэмигрантов и изгнанных из своих поместий прибалтийских баронов регулярно собиралась теперь в Мюнхене слушать ядовитые тирады Розенберга против коммунистов и евреев. Его аудиторию обычно составляли князь Авалов-Бермонт, в прошлом друг Распутина и один из самых жестоких белогвардейских командиров в армии генерала фон дер Гольца, бароны Шнейбер-Рихтер и Арно фон Шикенданц, озлобленные выродки из прибалтийских аристократов, Иван Полтавец-Остраница, украинский погромщик, бывший министр путей сообщения в правительстве кайзеровской марионетки гетмана Павла Скоропадского. Эти люди вполне разделяли черносотенные взгляды Розенберга относительно вырождения демократии и существования международного заговора евреев.

"По сути всякий еврей - большевик", - такова была постоянная тема разглагольствований Розенберга.

Из темных изуверских домыслов Альфреда Розенберга, из его патологической ненависти к евреям и бешеной вражды против советской власти постепенно возникла воспринятая всей мировой контрреволюцией "теория", в основе которой лежали фанатические предрассудки царской России и империалистические притязания Германии. Спасение мира от "выродившейся еврейской демократии и большевизма, - писал Розенберг в своем "Мифе двадцатого века", - должно придти из Германии путем создания нового германского государства". "Долг основателей нового государства, - присовокуплял он, - создать ассоциацию людей согласно принципам тевтонского ордена".

"Раса германских сверхчеловсков призвана завоевать весь мир. Основная идея мировой истории воссияла с севера от голубоглазой белокурой расы, которая своими завоеваниями определила духовный облик мира".

Идея "священного крестового похода" против Советской России проходила красной нитью через все писания Розенберга. Он видел перед собой тот апокалиптический день, когда мощные армии нового "тевтонского ордена" вторгнутся в пределы России и сметут ненавистных большевиков.

"С запада на восток идет волна, - заявлял он, - от Рейна до Вислы. С запада на восток должна она прокатиться - от Москвы до Томска".

Германия переживала тогда тяжелый послевоенный кризис, массовую безработицу, небывалую инфляцию и повсеместный голод. За демократическим фасадом Веймарской республики, созданной по соглашению с германским верховным командованием после кровавой расправы с советами солдатских и рабочих депутатов, клика прусской военщины, юнкеров и промышленных магнатов секретно подготовляла возрождение и будущую экспансию Германской империи. В тайне от всего мира под наблюдением германского верховного командования тщательно разрабатывалась программа будущего перевооружения Германии; сотни инженеров, чертежников и различных технических специалистов работали в секретной научно-исследовательской конструкторской лаборатории, построенной фирмой Борзиг в лесу под Берлином3.

Официально германская военная разведка, Отделение III Б, была после окончания войны расформирована. Фактически же она была реорганизована при помощи щедрых субсидий Круппа, Гугенберга и Тиссена и интенсивно работала под начальством заядлого антисемита полковника Вальтера Николаи.

Планы новой германской войны подготовлялись усердно и настойчиво...

Значительную роль в финансировании тайной кампании за возрождение германского империализма играл ловкий энергичный промышленник Арнольд Рехберг, бывший личный адъютант кронпринца и близкий друг некоторых представителей прежнего имперского верховного командования. Рехберг был связан с германским калийным синдикатом. Он был одним из главных покровителей тайных германских националистических и антисемитских обществ. Именно в этой своей деятельности он столкнулся с Розенбергом. Сразу же почувствовав симпатию к контрреволюционному изуверу из Ревеля, Рехберг познакомил его с другим своим подопечным - тридцатилетним австрийским смутьяном и шпионом рейхсвера Адольфом Гитлером.

Рехберг уже ранее предоставлял средства на обмундирование и на прочие расходы нацистской партии Адольфа Гитлера. Теперь Рехберг и его богатые друзья приобрели в собственность захудалую газету "Фелькишер беобахтер" и отдали ее нацистам. Эта газета стала официальным органом нацистской партии. Главным редактором ее Гитлер назначил Альфреда Розенберга.

В день нового, 1921 года, всего через десять дней после того как "Фелькишер беобахтер" стала собственностью нацистов, газета в передовой статье наметила основную линию внешней политики гитлеровской партии:

И когда настанет день и грянет гром у восточных границ Германии, тогда наше дело выставить сотню тысяч человек, готовых пожертвовать жизнью... Те, кто полны решимости пойти на все, должны предвидеть неведение западных евреев... которые поднимут вой, когда мы нападем на восточных евреев.

...Ясно одно - что после вторичного Танненберга русская армия будет отброшена от своих границ. Это наше дело, дело Германии, и оно положит начало нашему восстановлению.

Передовая статья эта принадлежала Альфреду Розенбергу.

Из слияния феодального царизма и обновленного германского империализма двадцатого века возник нацизм...

4. План Гофмана

Альфред Розенберг явился поставщиком политической идеологии германской нацистской партии. Другой приятель Рехберга, генерал Макс Гофман, призван был обеспечить военную стратегию.

Генерал Макс Гофман большую часть своей молодости провел в России в качестве военного атташе при царском правительстве. Он говорил по-русски не хуже, чем на родном языке. В 1905 г. тридцатипятилетним капитаном он был прикомандирован к штабу генерала фон Шлиффена и состоял во время русско-японской войны 1904-1905 гг. представителем германского командования при штабе 1-й японской армии. Гофман никогда не мог забыть того, что ему довелось увидеть на полях Манчжурии. Кажущийся безграничным фронт и плотная масса превосходно обученных атакующих сил врезается, "как нож в масло", в более многочисленную обороняющуюся армию, с большими резервами, но мало оперативную и руководимую неумелым командованием.

В начале первой мировой войны Гофман был назначен начальником оперативного отдела штаба VIII германской армии, защищавшей Восточную Пруссию от ожидаемого удара со стороны русских войск.

Стратегический план, приведший к разгрому царской армии при Танненберге, впоследствии приписывался военными авторитетами не Гинденбургу или Людендорфу, а Гофману. После Танненберга Гофман фактически исполнял обязанности главнокомандующего германскими силами на Восточном фронте. Он был свидетелем крушения русской императорской армии. В Брест-Литовске он диктовал советской делегации условия мира.

В двух войнах Гофман имел возможность видеть русскую армию в деле и оба раза был свидетелем ее полного поражения. Красная армия, по мнению Гофмана, была той же старой русской армией, "превращенной в сброд".

Ранней весной 1919 г. генерал Макс Гофман появился на Парижской мирной конференции с готовым планом наступления на Москву, возглавляемого германской армией. С точки зрения Гофмана, план его сулил двойную выгоду. Он должен был не только "избавить Европу от большевизма", но одновременно спасти германскую имперскую армию и предотвратить ее расформирование. План Гофмана в измененном виде был санкционирован маршалом Фошем...

22 ноября 1919 г. в интервью для лондонской "Дейли телеграф" Гофман заявил: "За последние два года я постепенно пришел к убеждению, что большевизм является самой страшной опасностью, какая угрожала Европе в течение веков..." В своей книге "Война упущенных возможностей" Гофман сетует на то, что его первоначальный план похода на Москву не был осуществлен.

После одного из приездов генерала Гофмана в Берлин в 1923 г. английский посол лорд Д'Абернон отмечает в своем дипломатическом дневнике:

Все его убеждения подчинены одной основной идее, а именно, что в мире до тех пор не установится порядок, пока западные цивилизованные державы не объединятся и не уничтожат советское правительство.

...На вопрос, верит ли он в возможность союза между Францией, Германией и Англией для нападения на Россию, он ответил: "Это настолько необходимо, что это должно быть!"

В последовавшие за войной годы, после провала вооруженной интервенции в Советской России, Гофман предложил новый план и начал распространять его в виде конфиденциального меморандума среди различных генеральных штабов Европы. Меморандум сразу же пробудил живейший интерес в растущих профашистских кругах. Маршал Фош и начальник его штаба Петэн, оба личные и близкие друзья Гофмана, горячо поддержали его новый план. Среди лиц, также выразивших свое одобрение, были Франц фон Папен, генерал барон Карл фон Маннергейм, адмирал Хорти и британский начальник морской разведки адмирал сэр Барри Домвиль.

План Гофмана в позднейших его вариантах нашел поддержку среди значительной и влиятельнейшей части германского верховного командования, хотя он представлял собой коренное отклонение от традиционной германской политической и военной стратегии бисмарковской школы4.

В новом плане Гофман проектировал союз Германии с Францией, Италией, Англией и Польшей в целях совместного выступления против Советской России. Стратегически, согласно высказыванию прозорливого европейского комментатора Эрнеста Генри в книге "Гитлер над Россией?", план предусматривал:

...концентрацию новых армий на Висле и Двине, как это сделал Наполеон, молниеносный удар, под германским командованием, по отступающим большевикам, занятие Ленинграда и Москвы в течение нескольких недель, наконец, очищение страны вплоть до Урала - и спасение гибнущей цивилизации путем завоевания половины материка.

Итак, всю Европу требовалось мобилизовать и бросить, под водительством Германии, против Советского Союза.

Примечания

1. Не все беженцы были контрреволюционерами. Тысячи обитых с толку людей, напуганных грандиозным, непонятным им катаклизмом, влились в общий поток беженцев. Кочуя из страны в страну, они с трудом зарабатывали себе на хлеб в чуждом и новом для них мире. Некоторые из них стали шоферами такси, официантами притонов, поварами, гидами; многие нищенствовали, чтобы не умереть с голоду. Публичные дома Харбина, Шанхая и Пекина были переполнены русскими беженками. (Примеч. авторов)

2. Любопытна последующая карьера ряда генералов, руководивших армиями иностранных интервентов в Советской России. Чехословацкие генералы Сыровы и Гайда вернулись в Прагу, где первый стал главнокомандующим чехословацкой армией, второй - начальником штаба. В 1926 г. генерал Гайда участвовал в неудавшемся фашистском перевороте, а позже был замешай в других фашистских заговорах. Генерал Сыровы в 1938 г. играл роль чешского военного квислинга. Английский генерал Нокс стал по возвращении в Англию членом парламента от консерваторов, активным антисоветским деятелем и одним из основателей общества друзей националистской Испании - организации, занимавшейся испано-фашистской пропагандой в Англии в пользу генерала Франсиско Франко. Фош, Петэн, Вейган, Маннергейм, Танака, Гофман и другие генералы-интервенты стали в послевоенный период главарями антисоветского и фашистского движения. (Примеч. авторов)

3. О субсидировании Борзигом позднейших операций "пятой колонны" в Советской России см. стр. 251. (Примеч. авторов)

4. Первоначально генерал Ганс фон Сект, начальник германского рейхсвера, отверг план Гофмана. Сект мечтал о военном реванше западным державам, для которого он надеялся использовать русское сырье и живую силу. Он полагал, что ему удастся договориться с оппозиционными элементами в Красной армии и в советском правительстве. Позднее Сект принял план Гофмана и стал нацистом. (Примеч. авторов)

Глава VII. Подведение баланса

Глава IX. Необыкновенная судьба одного террориста

К оглавлению книги

На главную страницу

На главную страницу сайта